там…
— Что? — не понимала Марика.
Ларика вновь отвернулась и взглянула в подзорную трубу.
— … вот же ебаная…!!! — и сказала то же самое, что и пару мгновений назад. Но теперь она смотрела, не отворачиваясь, и продолжила говорить так, прислонившись к трубе. — Это клинки!
Марику данное заявление ничуть не удивило, а Зен же наоборот — глаза его, казалось, готовы были вылезти из своих орбит или и того хуже — лопнуть, он даже отшатнулся на шаг назад от потрясения.
— К-клинки?!! Ч-чего? Что они тут забыли?! Значит война… нет, Император…! Постой, откуда ты знаешь, как они выглядят? Ты точно уверена, что это именно они?!
— Да, без сомнений. Когда-то госпожа Лакус рассказывала мне о них… У Клинков есть противная особенность — если упустить их из виду, то тут же забудешь о том, как они выглядели, и том, что они вообще здесь были!
— Почему нельзя идти? — по обыденному скучающим тоном спрашивала Марика.
— Ты…! Хааа, нельзя же быть настолько… отреченной от мира. Клинки — это личный отряд самого Императора, никто никогда не видел их вживую, а отправляют их только на поручения «особой важности»! Впервые подробности о них поведал в своих записях сам Карл… — заумным тоном стал объяснять юноша, но слушать его у сестёр не было никакого желания.
— Опасные ублюдки, даже слишком! И я даже не знаю, как они себя поведут… Сестра, послушай, соваться туда — безрассудно, им ничего не стоит просто убить тебя! Мне не хватит сил, защитить тебя, пойми… — умоляла Ларика.
— Но мне нужно в форт. Меня сложно убить. Не мешайся.
— С-стой! Там еще кто-то… Вот ведь…! Срань осколочная, да это же безумие…
— Да скажите уже!
— С ними кто-то… сражается… — не веря собственным глазам и словам, медленно произнесла Ларика.
— Чегооо?!!! — весть о самих Клинках и так поразила юношу до какого-то невероятного состояния, но ЭТО было уже за гранью его представления о нормальном. Зен зажмурился и отсчитал про себя до трёх — именно столько времени по его соображениям потребовалось бы им, чтобы уничтожить противника.
— Этот «кто-то» уже всё…?
— Н-нет, он… Еще держится. Я не понимаю… Да он же их как детей раскидывает!!! Двигается так быстро, как даже я не смогу, а еще эта… странная магия. Никогда такой не видела! Черные копья, стены… маг земли или…
Ларика продолжала описывать просто невероятное по меркам обычного человека сражение, а Зен всё больше и больше восторгался, удивлялся и восклицал. Парня толкало из крайности в крайности, и он никак не мог успокоиться…
В последнем Марика была с ним похожа. Ей хватило всего пары слов, чтобы всё понять. Девушку не следует считать глупой, да ей не хватает иногда даже базовых знаний, да и мыслит она слишком… прямолинейно, но это вовсе не повод принижать её умственные способности, как и не повод делать из неё совсем уж бесчувственного монстра.
Сердце девушки, которое давно уже окрасилось в черные тона, которое, казалось, даже остановило своё движение в какой-то момент… забилось снова, да с такой силой, что готово было вырваться наружу и сообщить о себе всему миру! Драгоценные моменты её жизни, о которых она ни на миг не забывала до сих, стали крутиться в её голове с новым рвением. А серые очи её распахнулись и заблестели жизнью. Больше она не могла держать себя в руках…
От радости и, как ни странно, гнева, от всех бурлящих внутри неё эмоций сдерживаемая до этого сила вышла из-под её контроля. Трава, которая изредка проглядывала тут и там, пожухла, окрасилась сначала в желтый, а после и вовсе в черный, осыпавшись вскоре трухой. Одинокое деревцо жалобно заскрипело, треснуло и с грохотом повалилось на землю. Кони заржали от боли, и если Ларика еще сумела удержаться в седле, не выпустив даже трубу из рук, то Зен грохнулся, не понимая, что вообще произошло.
Девушка рванулась вперед изо всех сил, никогда еще она не бегала так быстро. А в голове её крутилась лишь одна мысль — «Это он!». Марика оставила позади всё, ей было плевать на Зена, на «сестру», что взялась из ниоткуда, теперь это было вовсе не важно, ведь она наконец нашла то, что так долго искала.
— Куда?! — воскликнули двое одновременно и кинулись вслед за ней. Кони всё никак не хотели приходить в себя, и им пришлось просто бежать на своих двоих. Никто не заметил, как они позабыли о чем-то, несомненно, важном, упустили что-то из виду, но ни Зен, ни Ларика не обратили на это внимания…
…
— А где ж остальные… Оп! …семеро? Разговаривать вам религия запрещает али Император? — Зет, не вытащив рук из широких карманов, которыми его плащ был удобно снабжён, ловко уворачивался от выпадов и ударов трёх Клинков.
Хоть его внешний вид и не менялся от возраста, но поведение и повадки всё же претерпевали некоторые изменения… в том числе и былая молчаливость. Чем она была вызвана, сам Зет уже давно не помнит, но, видимо, то, что было, уже прошло, и теперь ничего не мешает ему вести беседы даже во время ожесточенного сражения. От шрамов, которые и делали его таким закрытым, не осталось и следа — они остались на его теле как напоминание, однако сердце его было кристально чистым и гладким. Наверное, именно поэтому и предстоящие еще, несомненно, важные битвы не казались ему чем-то особенным. Зет попросту знал, что таков его путь, такова его цель… а вот что к ним привело… Он уже и не помнил, выкинул за ненадобностью, потому как места в голове уже не хватало.
— И это всё? А я надеялся… — удрученно произнес он.
«Выходит… А что выходит-то? Быстрые — да, сильные — да, опытные, точные, ловкие. Да таких полно среди уникальных! Не мог ведь этот противный божок сделать Клинков настолько… никчемными?»
Зет никак не мог понять, он отчаянно пытался отыскать что-то, отчего кровь в его жилах бы вскипела, отчего появился бы азарт, чувство жизни, висящей на волоске от непроглядной пропасти на ту сторону… Но Клинки не оправдывали его надежд. Бесчеловечные орудия убийства были всего лишь бесчувственными куклами, а потому и всё желание сражаться как-то само собой отпадало.
— А значит пора заканчивать. — произнес лишь он и немного качающейся походкой направился к троице.
Мастерство Клинков было действительно впечатляющим даже по меркам Зета, как и их командная работа — они буквально действовали как единое целое… Но всё это вряд ли смогло бы устоять перед тотальным превосходством
